Чуть-чуть красного и никакого черного

05.12.1997 18:51



Из тени педагогической работы Айя Приедите, сама, кажется, того не желая, выходит под прожектора политики. Должность такая - руководитель Государственной программы по освоению латышского языка. Ее мнение звучит в дебатах по поводу нового законопроекта о государственном языке. Неожиданное, скажем прямо, для такого поста мнение: нельзя проводить латышизацию большевистскими методами. Нельзя травмировать детей, учителей и всю нелатышскую общину близорукими решениями. Организуя семинары по всей Латвии, проводя курсы учителей, она убеждается, что образование не готово к переходу на латышский, а люди не готовы к настоящей - то есть двусторонней, равноправной интеграции. "Я знаю, что значит принадлежать к национальному меньшинству", - говорит Айя, детство которой прошло в Швеции. Ей, выросшей на вольных ветрах Европы, не по душе, когда изоляционизм объявляется единственным путем развития нации.

Бунтарка? В ее одежде всегда присутствует какая-нибудь красная искорка. Это мое замечание Айя встречает улыбкой: "В детстве бабушка запрещала мне носить красное. Она не любила красный цвет, говорила, что он напоминает ей советские флаги, развешанные на всех домах".

Именно бабушка была тем человеком, который старался сделать из маленькой Айи, увезенной из Латвии в сорок четвертом "как маленький сверточек", настоящую латышку. "Латышская девочка не должна ходить в брюках. Не должна стричь косы", - повторяла бабушка, а ей так хотелось быть такой же, как ее подружки из либеральной шведской школы! Пай-девочкой Айя так и не стала. Но выросла с Латвией в сердце. Она благодарна отцу, который следил за тем, чтобы в семье говорили на хорошем латышском. "У нас была копилка, куда мы опускали по пять эре, если употребляли в речи шведские словечки или неправильные конструкции." Благодарна воскресной школе, где ее учили родному языку, литературе, истории, где для детей организовывали летние лагеря с пением песен, народными играми, празднованием Лиго... "Это было сказочное время! - вспоминает она, избравшая путь педагога. - Наши учителя летом работали бесплатно. Из одной любви к нам и к Латвии.".

Швеция же стала родиной ее мышления, ее духа, дала основы гуманитарного образования, чувство Европы, открытость. Любимой на всю жизнь книгой осталось Чудесное путешествие Нильса с дикими гусями. Кажется, в ней самой есть что-то от этого мальчишки, которому с высоты птичьего полета открылся большой и чудесный мир и который вернулся после необыкновенных приключений в родной дом другим человеком "На протяжении моей жизни в Швеции я могла наблюдать, как общество, еще недавно бывшее гомогенным, по-северному замкнутым, почти не имея на бытовом уровне контактов с иностранцами, менялось под волнами иммиграции: сначала беженцы хлынули из исковерканной войной Латвии, затем были венгры и чехи, не смирившиеся с советскими танками, позже в восьмидесятых - курды, иранцы, пакистанцы. И мне кажется, что даже внешне Стокгольм стал красивее благодаря элементам разных культур, южной привычке к уличным ресторанчикам, к жизни, которая в прекрасные белые ночи выплескивается из домов на набережные и площади...".

Латвия тоже движется к этой мировой открытости. Но дело в том, что латышам не хватает чувства стабильности. "Принять другого можно тогда, когда ты уверен в себе. У шведов была и есть эта внутренняя стабильность. Латыши все еще не могут преодолеть последствия пятидесяти годов оккупации и несут за собой это бремя жертвенности." С момента возвращения и до сих пор ее продолжает удивлять, как много негативизма в местных телепередачах, в разговорах о политике, в отношениях людей между собой. В многоцветном мире есть место и черному, но он не должен доминировать. Черная ненависть и серая зависть отравляют жизнь. "Общество нужно строить так, чтобы оно было приемлемо для всех, чтобы люди могли получить как можно больше от жизни, ведь она у нас одна", - считает Айя. Но будущее не придет само. Надо работать. Верить в себя. Не следовать слепо глупым правилам игры, которые нет-нет да и навязывает нам обществe.

Да разве это возможно? Айя рассказывает, как была активисткой феминистических организаций. "Знаю, в Латвии феминизма не любят, понимают его идеи очень вульгарно. Но я никогда не позволяла мужчинам отпускать при мне соленые шуточки или решать деловые вопросы с помощью дешевых комплиментов. Если мой сын (он в семье средний, между двумя девочками) отказывался от какой-нибудь домашней работы, называя ее "женской", он получал неделю дежурства по дому вне очереди." Разговор в который раз возвращается к теме воспитания. "Латышские родители слишком критикуют своих детей. Я это помню и по своему детству, и по тому, какие ошибки я делала, воспитывая своих троих детей, и по тому, что я сегодня вижу в транспорте или на улицах. Русские, кажется, больше гордятся своими детьми, имеют более тесный контакт с ними. Латышка двадцать раз одернет своего сына: "Ну что ты вертишься! Вынь руки из карманов! Почему ты так сидишь?" и тому подобное. Так ребенок может вырасти с чувством собственной неполноценности и с огромным запасом негативизма". Айя вспоминает, как отец учил: "Никогда не начинай предложение словом "я". Никому не интересно, что ты хочешь и о чем ты думаешь!" А сегодня мир требует от каждого, в том числе от нашей страны, умения сказать "я". "Но это вовсе не значит, - восклицает моя собеседница со своей особой педагогической интонацией, - что вторая часть предложения, то, что последует за этим "я", менее важно.".

Автор: Анна Строй, Диена

Добавить коментарий
Автор:
Комментарий:
Код проверки:
Captcha